Оглавление

Бомбардировки городов в играх и реальности

От аэростатов со шрапнельными зарядами до современных самолетов

22 августа 1849 года не предвещало ничего необычного. Восставшие против Австрийской империи венецианцы уже привыкли к блокаде и канонаде неприятельских орудий. Окруженный водой город был хорошо укреплен, да и болотистость близлежащих земель не позволяла австрийцам обустроить хорошие артиллерийские позиции. Пушечный обстрел больше гремел, чем вредил, и жители Венеции довольно быстро перестали его бояться. Но этот день готовил им нечто особенное.

Ветер гнал к городу две сотни аэростатов. К каждому была привязана 13-килограммовая бомба. Тикали часовые механизмы, считающие время до отсоединения. Нельзя сказать, чтобы появление воздушной армады было совсем уж неожиданностью — австрийцы уже пытались атаковать город таким способом. Но лишь парой аэростатов, не более. Теперь все было по-другому. На прекрасную Венецию, звезду игр Venetica и Assasin’s Creed 2, хлынул дождь из шрапнели. Первая массовая воздушная бомбардировка в истории человечества успешно состоялась.



В городе возникла паника, но ущерб оказался невелик. Венецию подкосили не бомбы, а голод и эпидемия холеры. Тем не менее, в истории военного дела была открыта новая страница — боевые действия начали перемещаться в небо. И останавливаться на разведке с помощью аэростатов (доступной еще в эпоху Наполеона) люди явно не собирались.

Следующие эпизоды относятся к десятым годам двадцатого века. Османская империя, этот «больной человек Европы», доживала последние годы, раздираемая войнами, в которых активно использовалась авиация. Тем не менее, из-за небольшого размаха конфликтов все ограничивалось разведкой и киданием ручных гранат из кабины.

Первая кровь



В 1914 году в Европе началась мировая война. К ее началу у Германии был непревзойденный флот дирижаблей, растущий и модернизируемый за счет энергии Петера Штрассера. Этот способный и напористый офицер, возглавлявший Дивизион воздушных кораблей немецкого флота, спал и видел атаку на столицу Британской империи.

Дневные действия на прифронтовых территориях дирижаблям явно не удавались: они несли большие потери от огня с земли. Ночные бомбардировки крупных городов — другое дело. Тут и спасительная незаметность, и обилие слабозащищенных целей. Бомба, разорвавшаяся среди блиндажей и окопов, и бомба, сработавшая посреди заводского цеха, наносят совершенно разный урон.



Штрассеру «помогли» французы. 20 июля 1915 года они совершили бомбардировочный налет на немецкий Карлсруэ, пришедшийся на самый разгар католического праздника. Погибло 110 человек. Одна из бомб угодила прямиком в детей, участвовавших в уличном спектакле. Газеты заполнились фотографиями разорванных детских тел, и по Германии прокатилась волна ненависти к Антанте. Вильгельм II снял запрет на бомбардировки британской столицы.

Кайзеровские дирижабли стали частыми гостями в небе Лондона. Материальный ущерб от их действий был не так уж велик, но поднявшаяся в Британии паника стоила дороже. Англичане отвлекали на оборону столицы дополнительные орудия и персонал, тратили снаряды. Пока цеппелины летали бомбить Лондон, крупные силы британцев не участвовали в боевых действиях на фронтах. Немцев такой расклад дел более чем устраивал.



К началу Первой мировой лишь у одной страны был на вооружении испытанный и готовый к действию многомоторный бомбардировщик. Самолеты «Илья Муромец» конструкции Игоря Сикорского совершили множество успешных налетов, в том числе и на стратегические цели вроде коммуникационных узлов. Но бомбардировки Лондона представляют для нас больший интерес — это первый случай, когда крупная европейская столица подвергалась серьезной атаке, не будучи прифронтовым городом. Прогресс в авиации расширял территорию войны.

Немцы знали о многомоторных бомбардировщиках русских. И хотели себе такие же. Процессу поспособствовал сам граф Фердинанд Цеппелин — пионер дирижаблестроения. Обладавший редкой для семидесятилетнего старика энергией и тягой к новаторству, он загорелся новой идеей. Цеппелин грезил о создании самолета, что сможет поднять бомбу, взрывная волна которой потопит все корабли в гавани. Так престарелый граф собирался покарать Британию за вступление в войну.

Инженеры-взрывотехники объясняли ему, что бомба, будь она сколь угодно большой, лишь поднимет волну брызг. Цеппелин кивал, но оставался при своем мнении. Как бы то ни было, он нанял лучших авиаконструкторов (Хейнкель, Дорнье, Юнкерс), разработавших трехмоторный бомбардировщик «Цеппелин-Штаакен». Еще раньше были готовы двухмоторные самолеты фирмы «Гота». Теперь Лондону доставалось не только от дирижаблей. Британцы тратили на оборону столицы все больше и больше. Кстати, попытаться остановить один из таких налетов можно в одной из миссий Battlefield 1.

Рождение доктрины Дуэ



Пока немцы занимались красивыми, но бессистемными рейдами, в противоположном лагере появились свои сторонники военной авиации. Итальянский полковник Джулио Дуэ во многом напоминал Петера Штрассера — та же энергия, отсутствие страха перед начальством, фанатичная вера в новое оружие. Отстаивая выделение авиации в отдельный род войск, Дуэ перегнул палку. Резкая критика существующей организации была расценена как паникерство и Дуэ посадили в тюрьму.

В 1917 году случилась битва при Капоретто, обернувшаяся для итальянцев грандиозным разгромом. Многие предупреждения Дуэ оправдались, и его выпустили из тюрьмы, вдобавок повысив по службе. Но обиженный полковник вышел в отставку при первом же удобном случае.



На отдыхе он тщательно работал над книгой, в которой систематизировал свои взгляды, теоретические выкладки и наблюдения. Труд Дуэ «Господство в воздухе» вышел в 1921 году и перевернул мир военных теоретиков. Отныне большинство людей в этой сфере делились на горячих сторонников новой теории, получившей название «доктрина Дуэ», и ее непримиримых противников. Дуэ активно участвовал в спорах по поводу своей концепции и отвечал на претензии противников в печати вплоть до самой смерти в 1930 году.

Наиболее ценные посылы его книги — стратегические и мировоззренческие. Немало места уделено и тактике, но эта часть быстро устарела. Дуэ предложил радикально сократить номенклатуру производимых летательных аппаратов — для унификации. Военно-воздушным силам, по его мнению, требуется всего два типа самолета. И даже они должны иметь лишь одно различие. «Самолет-разрушитель» оборудован бомболюками. А «самолет воздушного боя» должен нести как можно больше огневых точек.

Авиасражения по Дуэ меньше всего напоминают «догфайт», известный нам по играм вроде «Ил-2 Штурмовик». Картина скорее похожа на сражения парусных флотов, когда ощетинившиеся пулеметами самолеты размеренно подплывают друг к другу на параллельных курсах, после чего следует взаимный ожесточенный обстрел.

Впрочем, конструкция самих самолетов — не самое интересное в книге. Намного важнее сделанное Дуэ предложение перенести боевые действия в тыл врага. Дуэ указывал, что аэропланы невероятно быстроходны. Они могут перелетать через неприятельские позиции при минимальном риске быть уничтоженными. На его взгляд, в будущем, когда дальность и полезная нагрузка самолетов увеличатся в десятки раз, безопасных мест попросту не станет. Фактическая разница между комбатантами и мирным населением исчезнет.



Дуэ призывал сосредоточить все внимание на стратегических целях, отказавшись от использования драгоценной авиации для поддержки наземных войск. В крайнем случае, ограничиться минимальными силами. Хорошо обученный полк сумеет продолжить сражение, потеряв и половину бойцов. В обществе неподготовленных гражданских посеять панику может и гибель нескольких процентов. Дуэ считал, что относительно небольшое количество смертей и разрушений, случившееся за короткое время, может вызвать восстание в стане противника и положить конец войне.

Психологический эффект бомбардировок и правда был грандиозен. Американский репортер так описал налет на Лондон дирижабля L-13 8 сентября 1915 года: «В эту ночь самый большой город на Земле превратился в поле битвы, причем англичанам приходилось сражаться и за те семь миллионов мирных мужчин, женщин и детей, что до сих пор не подозревали, какую опасность таит в себе лондонское небо. Одинокий дирижабль заставил целый город сжаться в ужасе, как кролик перед удавом. На четверть часа война вошла в жизнь каждого лондонца».

Испытание практикой



Проверить идеи Дуэ можно было только делом. Возможность представилась быстро — в 1939 году в Европе началась очередная большая война. За 20 лет конструкции самолетов радикально улучшились — выросла скорость, дальность и тоннаж бомб. Тем не менее, ожидаемого апологетами Дуэ решения позиционного тупика через авиацию не произошло. В Европе господствовала тактика блицкрига, а самолеты если и блистали, то лишь в качестве поддержки на поле боя, что было прямо противоположно выкладкам Дуэ.

Обеспечить гарантированную панику налетом десятка-другого самолетов можно, когда город абсолютно не готов к воздушной войне. Это правило действовало в Первую мировую, но к сороковым годам стало давать сбои. Напуганные теориями гарантированного разрушения городов при помощи авиации, правительства принялись организовывать системы гражданской обороны. Население оповещали с помощью плакатов, сообщений по радио и регулярных тренировок. Мысль о бомбах еще пугала, но становилась все более обыденной.



Когда в 1940 году дошло до массовых бомбардировок, «эффект Дуэ» себя никак не проявил. Будучи не в силах перебросить в Британию армию, немцы прибегли к налетам. Вновь запылал Лондон — впрочем, не он один. Город Ковентри был полностью разрушен после налета, совершенного в ноябре 1940 года (в операции участвовало более 400 самолетов), погибло 1236 человек. Обозленные англичане поклялись отомстить, и забегая немного вперед, мы можем признать, что это у них вполне получилось.

Попытка «выбомбить» Британию из войны потерпела провал. Виной тому стала непоследовательная стратегия. Немцы начали с ударов по объектам британской авиации, справедливо рассуждая, что господство в воздухе, завоюй они его, даст полную свободу действий. Когда стало ясно, что сил на это не хватает, начался поиск других решений Командование люфтваффе оставило в покое авиазаводы и аэродромы, предпочтя бомбить жилые кварталы с расчетом на панику. Он не оправдался — мирные британцы уже были подготовлены к тому, что рано или поздно на них начнут сыпаться бомбы.

Провалив воздушное наступление, Рейх потерял инициативу. Британцы не остались в долгу — будучи неспособными на немедленное вторжение в Европу, они изнуряли противника многочисленными воздушными налетами. Пилоты английских бомбардировщиков не питали особых иллюзий относительно своего оборонительного вооружения и летали по ночам.

В августе 1942 года к бомбардировкам Германии присоединились американцы. Они делали ставку на «летающие крепости», отличавшиеся мощным оборонительным вооружением. Рассчитывая на свои крупнокалиберные пулеметы, пилоты B-17 летали в плотном строю, прикрывая друг друга. Любая попытка прорвать огневую завесу «крепостей» становилась маленьким подвигом — шансы напороться на рой 12,7 миллиметровых пуль были очень серьезными.



Промышленный потенциал Англии и США наголову превосходил таковой у захваченной Гитлером Европы. В условиях индустриальной войны это означало верную победу. Воздушные армады союзников, становившиеся все больше, реже терпели поражение. Медленно, но верно стратегические бомбардировки наносили урон — заставляя рассредоточивать заводы, они снижали темпы производства. Паники, граничащей с коллапсом, не происходило, но обстановка складывалась невеселая. Впрочем, исход войны в Европе определили действия наземных сил.

И все же был театр военных действий, где доктрина Дуэ сработала в полную силу. Американо-японская война на Тихом океане представляла собой грандиозную морскую битву (хотите повторить — добро пожаловать в «Стальные Монстры») за обладание островными базами. Довольно быстро оправившись от японского блицкрига, Штаты принялись постепенно выдавливать японцев с захваченных территорий. Проводя одну операцию за другой, американцы упорно подбирались к Японии на расстояние бомбового удара.

Захватив острова Гуам и Сайпан, американцы смогли посылать на Японию орды «Сверхкрепостей». Эти новые бомбардировщики обладали впечатляющей скоростью, что сильно затрудняло работу истребителей ПВО, а их дальность и бомбовая нагрузка были идеальны для безбрежных просторов Тихого океана. На Японию обрушился град зажигательных бомб — деревянные азиатские города горели один за другим. Затем последовали два ядерных удара, уничтожившие в августе 1945 года города Хиросиму и Нагасаки. Эти атаки стали одной из причин, подтолкнувших Японию к капитуляции. Вторая мировая война завершилась.



Эпоха сверхдержав



Ядерная бомба вновь оживила доктрину Дуэ. Ядерный удар сделал возможным тотальное разрушение. Даже скептически настроенные теоретики вроде Джона Фуллера признавали, что ядерная бомба и вправду наделяет стратегические бомбардировки тем смыслом, что вкладывали в них Дуэ и его последователи.

Возник забавный парадокс. Доктрина стратегических бомбардировок по-прежнему «не работала» в войнах: что в Корее, что во Вьетнаме американцы имели господство в воздухе, но результат оказался далек от идеала. Тем не менее, она формировала общую военную стратегию крупных стран. Бомбардировки никогда не доводили до конца, генералов постоянно останавливали на половине пути. Крупные конфликты послевоенного мира всегда были отмечены печатью ограниченных целей. Полная и безоговорочная победа могла поставить мир на грань ядерной войны.

И образ этой гипотетической войны, диктовавший правила игры, был построен именно по заветам беспокойного итальянца. Одна мысль о гарантированном разрушении городов и мгновенной смерти сотен миллионов, как и предсказывал Дуэ, парализовала волю к продолжению борьбы. Две сверхдержавы, обладавшие грандиозными сухопутными армиями, флотом и свежим опытом боевых действий, сели за стол переговоров и выработали новый миропорядок, исключающий прямое военное столкновение. Это было серьезнейшее достижение.

А что сегодня?



В марте 1999 года стартовали бомбардировки Югославии авиацией НАТО. Человеческие жертвы и разрушение инфраструктуры не прошли даром, обернувшись массовыми волнениями и сменой режима. Доктрина Дуэ сработала во всех аспектах впервые со времен Хиросимы и Нагасаки.

Начиная со времен Вьетнама, мир вступил в постгероическую эпоху. Что в странах Запада, что в России, произошло резкое увеличение уровня жизни. Это, в свою очередь, могло означать лишь одно — повышение ее ценности в глазах общества. Семьи уже не рожали по пять и более детей, и потеря на войне даже одного сына становилась сильнейшей трагедией. Самая решительная победа могла пошатнуть порядок дома, сопровождайся она даже сравнительно небольшими жертвами.



Сегодня мы наблюдаем вспышку неоколониальных войн. Сильная и могучая держава вмешивается в дела слабой. Но провести полноценную наземную операцию, как в колониальных войнах XIX века, нельзя — даже небольшие потери вызовут ропот в метрополии. Державы заключают союзы с местными группировками, племенами и народностями. Те поставляют пехоту (как правило, невысокого качества), а ВВС «большой» страны оказывают всю возможную поддержку.

Мир потихоньку перестает быть однополярным, все увереннее чувствуют себя региональные силы, а значит — возникает все больше региональных конфликтов. Стратегические бомбардировки являются единственным средством большой войны, доступным могущественной державе для решения «колониальных» вопросов. До тех пор, пока мир не будет полностью переустроен на новых началах, актуальность этого средства будет лишь возрастать. А это значит, что на головы людей будут по-прежнему сыпаться бомбы.

Обсудить