Оглавление

Боже, Шепарда храни: чем игровые религии отличаются от настоящих

Нравственно ли убивать в игре, почему персонажи потребительски относятся к религии и можно ли мусульманам играть за пророка — говорят эксперты

На первый взгляд, между играми и религией мало общего. Игры ассоциируются с новыми технологиями, современным стилем жизни, чем-то развлекательным и несерьезным. Религия, напротив, кажется предельно серьезной и консервативной сферой. Однако эти отрасли часто пересекаются.



Исследовательница видеоигр Рейчел Вагнер выделяла четыре возможных подхода к рассмотрению связи игр и религии: religion in gaming, religion as gaming, gaming as religion и gaming in religion. Большинство людей при упоминании этих тем, сами того не зная, думают о первом подходе — religion in gaming, то есть о религиозных сюжетах и образах, перенесенных в видеоигру.

Примеров много. В Stronghold мы строим особые религиозные здания, а многие глобальные стратегии вроде Total War, Civilization или Europa Universalis заставляют выбирать и проводить определенную религиозную политику. Игры различных жанров, происходящие в фэнтэзийных мирах — стратегии, экшены или RPG — часто построены на том, что сам игрок то играет за пророка, то противостоит какому-то сумасшедшему богу. А в фантастике, например, в сериях Fallout или Mass Effect, нам то и дело встречаются разнообразные культы, учения, религиозные традиции и мистические практики. Даже в шутерах, которые в целом не славятся детально проработанными сюжетами, частенько встречается обращение к разным конфессиям. В игре Doom, стоящей у истоков этого жанра, главный герой буквально противостоял вторжению демонов из Ада. В Painkiller войска ада и рая бьются между собой. А уже недавно в игре Bioshock: Infinite игрок начинает свой путь со сцены крещения, в дальнейшем снова и снова сталкиваясь с планами безумного пророка и его фанатичными последователями.



Есть несколько вариантов, почему так произошло. Кто-то скажет, что в светском мире потребность людей в религии никуда не делась, но воплощается в новых формах. Для кого-то, напротив, такая ситуация — признак смерти религии, превращения ее во что-то, над чем можно смеяться, что можно использовать и во что можно играть. Но, проникая по тем или иным причинам внутрь игр, религия меняется, получает новые черты и свойства. Как именно виртуальный мир трансформирует богов и священнослужителей? Каким силам молятся крестьяне в Black and White?

Круговорот чудес в природе



Учитывая, как много разных игр содержат религиозные мотивы, кажется, что рассказать о них «в целом» невозможно. Но на самом деле сама структура игры накладывает определенные характеристики на любой объект, который она пытается изобразить. Религия — не исключение. В большинстве случаев изображение этой сферы человеческой жизни до сих пор не сильно вышло за те рамки, которые были заданы еще в 1989 году французским гейм-дизайнером Питером Молинье в игре Populous.

Жанр игры Populous принято описывать как «симулятор бога». Согласно сюжету, пользователь берет на себя функции божества, которое должно с помощью чудес и «магической руки» привести свой народ к процветанию. При этом другие народы, поклоняющиеся другим божествам, нещадно истребляются. Это делается как вашими верными последователями, так и непосредственно божественным гневом, принимающим форму вулканов, землетрясений и прочих катаклизмов. В игровом плане выражено через ману: чем больше верующих, тем больше маны. Чем больше маны — тем обширнее арсенал приемов у бога. А в игре Skyforge пользователь может пройти путь от обычного воина до настоящего божества.



Позже схема Populous прижилась в ее сиквелах, а также в известной дилогии Black and White. В этой серии перед игроком встал дополнительный выбор: становиться ли ему добрым богом, помогающим своему народу, или злым, известным жестокими казнями. Кроме того, между смертными и божеством появился посредник — гигантское туповатое животное. Но общая схема «чудеса — поклонение — больше чудес» сохранилась.

Хотя со времен выхода Populous прошло уже больше четверти века, именно в этой игре появились те характеристики религии, которые до сих пор объединяют ее изображения в большинстве видеоигр — от Borderlands до Crusader Kings. Этих характеристик всего две, и первая из них — предельная прагматичность религии в видеоиграх, ее привязка к материальному миру. В Populous поклонение вам напрямую зависело от того, какие чудеса творите для народа. Отношения между божеством и его смертными последователями с самого были строго прагматичными: он им — чудо, они ему — почтение.

На первый взгляд, это действительно напоминает популярные сюжеты из житий святых. Безгрешные то и дело исцеляли больных и изгоняли чудовищ, чтобы убедить других в своей правоте. Но любопытно, что в авраамических религиях (христианство, ислам и иудаизм) центральный момент встречи человека с Богом строился не вокруг выгоды, а вокруг осознания человеком собственной незначительности перед лицом божества и искреннего желания в него уверовать. В играх этот момент практически отсутствует.



Еще радикальнее оказывается ситуация, когда в игре вообще нет сверхъестественного, а есть только религия. В стратегиях храмы сводятся к повышению лояльности населения или сбору налогов. А в экшенах религиозные мотивы служат сюжетным обоснованием конфликта. И способом структурировать противостоящих вам врагов: более высокопоставленные фанатики почему-то круче и сильнее. Видимо, неистовый религиозный запал помогает точнее стрелять.

Это подводит ко второй характеристике религии в видеоиграх — ее неразрывной связи с конфликтами. Во многих проектах игрока противопоставляют безумцам, которые проявляют свою веру только в бою, когда бросаются на пользователя и пытаются его убить. Да и герои, особенно в ролевых играх, обращаются к богам в основном за улучшением характеристик, чтобы обеспечить себе победу в бою. Примерно то же происходит в стратегиях: во множестве условно реалистичных серий, глобальных или RTS, последователи разных учений вынуждены бесконечно сражаться друг с другом. А в экшенах и шутерах иерархия божественных сущностей часто соответствует их крутизне в бою. Painkiller, Bayonetta или Asura’s Wrath устанавливают прямую связь между положением существа в иерархии сверхъестественных существ, демонов, ангелов или богов, и тем, насколько их сложно убить.



Конечно, все эти вещи вытекают из самой сути видеоигр. Любое явление здесь рассматривается с точки зрения механики и органично встраивается в геймплей: игрок должен четко понимать, зачем ему что-то строить, с кем-то сражаться, куда-то идти. Поэтому получается, что в видеоиграх религия больше похожа на магию, где адепты обменивают определенные действия на материальные блага.

Такой взгляд прямо противоречит утверждениям самих верующих о себе. Все авраамические религии, некоторые ветви буддизма и ряд других традиций на протяжении тысячелетий утверждали необходимость твердили о необходимости в безусловной вере, не связанной с практическими дарами от высших сил. То же самое и с насилием — оно точно не входит в «обязательный набор» какой-либо из религий: большинство верующих людей по всему миру отрицательно относится к идее религиозной войны.

Получается, игровая индустрия рисует религию предельно негативным образом: верующие обращаются к божествам, как в беспроцентный банк, а свои деструктивные наклонности объясняют необходимостью битвы с неверными. Но действительно ли эта картина — полностью ложная? Очевидно, нет. Тысячи людей, стоявших в очереди к мощам Николая Чудотворца с просьбами о здоровье и личном автомобиле, наглядно свидетельствуют: желание получить что-то у Бога сейчас не слабее, чем много веков назад. Про религиозное насилие и говорить не приходится.

Но такой взгляд крайне ограничен. Причем он присутствует даже в тех играх, где разработчики пытаются быть к религии дружелюбными или дать ей значимое место в сюжете, как это было в Cults and Daggers. Конечно, игры не обязаны защищать какие-то конфессии или сам принцип веры в сверхъестественное. Но оставаясь в рамках одних и тех же шаблонов, не важно, соответствуют они действительно или нет, игроков лишают интересного опыта. Например, неожиданным решением стала бы сама возможность дать игроку сыграть за искренне верующего персонажа. Не просто Агента 47, который крестится, проходя мимо церкви, а кого-то, на чьи действия его религиозная принадлежность влияет. Но пока что такие игры крайне редки, несмотря на всю популярность религиозных конфликтов и избранных богами персонажей.



Прямая речь



Другая сторона отношений между религией и видеоиграми — взгляд самих верующих. Мы спросили представителей различных религиозных традиций о том, как их конфессии смотрят на видеоигры и как себя вести, если в игре предлагается «кромсать» верующих или, чего хуже, играть за мессию или пророка.

Исраэль Парипский, раввин города Люберцы:





«Для иудаизма вообще нет ничего изначально хорошего или плохого. Все, что есть в человеке, имеет применение, и важно понять, как именно. С играми то же самое. Нельзя сказать, что они добро или зло. Понятно, что если кто-то помешан на компьютерных играх, то это ему вредит. Но их также можно использовать для обучения и для много чего еще, и тогда это будет добром.

Но есть качества, которые развивать рекомендуется, потому что они нужны повсеместно, а есть качество, которые необходимы лишь в редких случаях. Например, жестокость. Она может быть нужна, если нам угрожают, но это редкость. Подобные качества культивировать не стоит. И поэтому могут быть игры, которые в общем и целом скорее полезны, и те, которые в общем и целом скорее вредят. Но любая вещь, любая книга, даже Тора в неправильном применении несет страшное зло, и компьютерные игры — не исключение.

Плюс нужны образовательные игры — привычная система обучения очень устарела. Детей учат сидеть за партой и писать ручкой, когда они в жизни все делают на смартфоне, никого не слушают, пишут в соцсетях и имеют собственное мнение. И поэтому игра, как часть образования — это круто, и это нужно сейчас развивать во всех сферах, что в религии, что в математике».


Отец Кирилл (Горбунов), генеральный викарий Римско-католической архиепархии Божией Матери в Москве:





«Со стороны Церкви нет и не было никаких заявлений, которые позволяют считать действия внутри игры грехом. И никакие исследования не подтверждают, что человек, совершивший убийства внутри игры, потом идет и совершает убийство на улице. Но есть исследования, что у игроков снижается эмпатия. Известен феномен поведения: некоторые люди не пытаются помочь пострадавшему, а достают телефон и начинают снимать. И проявления жестокости в видеоиграх этому способствуют, формируя, таким образом, качества характера, которые могут затруднять добродетель.

Но это двойственная ситуация. Я сам играю в компьютерные игры, пусть и не очень много. Недавно, например, прошел «Четвертый фэллаут». И мне понравилось, что исход игры зависит, в том числе, от того, насколько человек способен НЕ прибегать к насилию. Как многие, я не пользуюсь возможностью отключить blood and gore, потому что это — часть игрового мира. Так что я сам никого и никогда не призывал бы отказываться от игр. Другое дело, что совершенно очевидно бывают ситуации, когда игры вызывают зависимость. Основная проблема с играми вообще связана не с жестокостью, а с тем, что способность забыть о проблемах, которую они дают, для некоторых оказывается слишком захватывающей.

Что касается возможности самому поиграть за пророка или бога, то это имеет отношение не к религии, а к магии. Многие игры позволяют игроку почувствовать себя кем-то, кто обладает сверхчеловеческими силами, миссией и сверхчеловеческой способностью возвышаться над обыденным пониманием добра и зла. Это скорее магическое мировоззрение, которое религиозному предшествует».

Отец Антоний (Лакирев), клирик Тихвинского храма города Троицка:





«Точка зрения Православной Церкви по поводу видеоигр отсутствует. Официальных запретов нет, хотя есть множество частных мнений. Все они так или иначе связаны с вопросом о целеполагании. Пустое времяпрепровождение православными не приветствуется, и это касается как видеоигр, так и телевидения. Но православные понимают, что людям нужно отдыхать и переключаться. Правильный баланс каждый ищет сам.
Жестокость и эротичность, ясное дело, неполезны. Но ведь не все видеоигры такие? Выключатель всегда — в руке играющего и он сам решает, каковы плоды игр и стоит ли тратить на них время. При всем том нужно помнить, что подобного рода вещи отражаются на поведении человека в реальности, следовательно — небезобидны. Одним из наиболее опасных аспектов проблемы является игровая зависимость со всеми вытекающими последствиями».

Руководитель отдела богословия Российского объединенного Союза христиан веры евангельской (пятидесятников), пастор Михаил Дубровский:





«Поскольку игра — неотъемлемая часть жизни человека, к ней нельзя относиться как к чему-то нравственно нейтральному. Выбор, который мы делаем в игре, показывает ценности, которыми мы руководствуемся в повседневной жизни. Другое дело, что в обычной жизни нас сдерживают запреты, которые отсутствуют в игровой реальности. Тем не менее, сами решения, которые мы принимаем в игре — это вполне серьезные решения, за которые мы несем моральную ответственность и которые, как и всякие другие решения, формируют нашу «нравственную матрицу».

В самой церкви игровая реальность присутствовала всегда. Без элементов игры невозможно представить ни литургию, ни храмовое устройство, ни общинную жизнь. Потому и видеоигры будут использоваться для благовестия и обучения религии. А значит, будут создаваться и чисто христианские видеоигры. Но, как и в отношении литературы, музыки и кино, всегда будет достаточно большой слой «светских» игр, которые христиане смогут использовать как для развлечения, так и для благовестия».

Рашид-хазарад Акказиев, преподаватель Московского исламского института, заместитель муфтия Москвы по культурно-просветительским программам:





«Запреты, предписания и рекомендации игровым разработчикам с точки зрения ислама: в играх не должно быть пропаганды насилия и жестокости, разврата (в том числе персонажей с подчеркнутой сексуальностью, обнаженных девиц и т.д.). Игры не должны способствовать межнациональной или межрелигиозной ненависти: например, изображать в качестве злых персонажей представителей определенных конфессий или этнических групп. Сражаясь с кем-то в виртуальной битве, игрок должен чувствовать, что он на стороне добра. Добро же не должно иметь только определенный этнический и конфессиональный образ: только белый и только христианин, например. Желательно разрабатывать такие видеоигры, которые бы не требовали слишком большого времяпровождения, зная слабовольность детей и даже взрослых. Наконец, при разработке видеоигр надо стараться по максимуму заложить в них техники развития полезных навыков для игроков.

Фокус на жестокости, сексуальный контент или оскорбления в игре абсолютно неприемлем для мусульманина. Он должен однозначно отстраняться от таких игр, запрещать их своим детям, а если имеет место оскорбление ислама — заявить об этом в соответствующие инстанции. Также в исламе недопустимо изображение реальных пророков и ангелов в качестве персонажей, и тем более нельзя входить в их образы, играя роль пророка или Бога. Но религиозные обряды и изображения религиозной жизни с помощью персонажей обычных верующих, без дискриминации той или иной конфессии, вполне допустимы.

При этом игры могут помогать мусульманину в его религиозной жизни, и стоит поддерживать проекты игр, которые делают специально для верующих людей. Я сам слышал о нескольких таких проектах. Например, было бы весьма полезно разработать обучающие видеоигры, которые помогали бы детям в игровой форме усваивать азы своей религии».

Обсудить