Оглавление

Какой могла бы быть война между Россией и США (надеемся, только в играх)

Гипотетические конфликты между двумя державами, которые можно было бы положить в основу Battlefield 6 или любой другой военной игры

Все течет, все меняется, и лишь Россия в качестве врага в кино и видеоиграх – вечная ценность. Вот и шестая часть Battlefield, как ожидается, будет посвящена противостоянию США и России. Причина, по которой наша страна – любимый враг Голливуда и Activision, очень легко понятна. Несмотря на все недавние проблемы, сегодня Россия – это по-прежнему военная сверхдержава, одна из немногих, способных прислать противнику полный набор «подарков» всех типов с фатальными последствиями. Сюжеты, в которых Северная Корея оккупирует Лос-Анджелес, как ни крути, слишком опереточны, чтобы воспринимать их хотя бы без хохота. Да и постапокалиптические орды террористов на боевых пикапах бледно смотрятся на фоне государства, способного пригнать на войну несколько полноценных механизированных бригад и настоящие тяжелые бомбардировщики, а не переделанные под метание ручных гранат дроны для доставки пиццы. При этом российский игровой и киношный рынок не такой большой, чтобы возможность потерять на нем деньги действительно пугала. Так что главная роль русских в западной массовой культуре определена на десятилетия вперед – мы крутые и злые.

Но вот с реальной войной все куда сложнее. Хотя отношения России и США последние сто лет, мягко говоря, не отличаются теплотой, напрямую русские и американцы сражались очень редко. И горячие битвы Холодной войны, и булавочные уколы современной политики – это почти всегда действия чужими руками, через дружественные правительства или наоборот, повстанцев, партизан и террористов. Мы искренне надеемся, что в будущем ситуация не поменяется. Да и опыт говорит в пользу этого: в последние 70 лет даже во время самых жестоких кризисов политикам хватало хладнокровия, чтобы обойтись без резких действий. Но слухи о Battlefield 6 просто заставляют нас пофантазировать — какой могла бы быть война США и России в другой, менее удачливой, параллельной вселенной? Пристегните ремни, будет трясти!

Бахнем, и не раз





Ядерное оружие – штука парадоксальная. Наверное, это единственный род вооружения, который как раз и существует для того, чтобы его не применять. Завел себе оружие конца света – и спи спокойно. Но все-таки военные постоянно обдумывали, как бы его использовать, чтобы и противника поставить на колени, и уцелеть самим. Доктрин существует много, но чаще всего дело сводится к двум вопросам. Во-первых, когда можно хвататься за ядерную дубину? В случае массированного вторжения противника на твою территорию? В случае просто начала боевых действий? Знание (а равно и незнание) ответа на этот вопрос потенциального противника может сильно влиять на решения политиков. И понятное дело, они предпочитают думать о плохом – переиграть-то в случае чего не получится.

Вообще, ядерная война – это вовсе не кнопка «delete», обнуляющая цивилизацию. Сценариев ядерных атак предусмотрено множество и на любой вкус. Самый жесткий вариант – «гарантированное взаимное уничтожение». Это, собственно, ситуация, когда стороны обмениваются залпами из всех своих ядерных арсеналов. Ядерное оружие используется для прекращения существования противника в качестве современного индустриального общества. Как ни странно прозвучит, всех не убьют даже в самом жестком варианте. В худшем случае погибнет «всего» процентов 10 населения как в России, так и в США. Население вообще не является первостепенной целью ядерной атаки. Никому в Пентагоне не интересно, выживет ли Тушино, когда вся Москва разрушена.



А вот народное хозяйство на этом обмене ударами закончится. К примеру, крупные электростанции у сторон перестанут существовать. Порты, способные принимать корабли океанского класса, – тоже. Мосты с высокой грузоподъемностью, большие железнодорожные развязки, основные заводы – жить мы будем долго, но плохо. Общество, оставшееся на руинах, потеряет не только материальные ценности, но еще и возможность быстро отстроить объекты взамен уничтоженных. Добыть сырье, привезти его к нужному месту и что-то построить станет не на чем и нечем. Кстати, может, кому-то будет обидно, но вот правительства, вероятно, уцелеют – во-первых, они защищены лучше, чем что бы то ни было еще, а во-вторых, противник совершенно точно хотел бы сохранить кого-то, с кем можно будет вести переговоры о мире. Собственно, это самый жесткий сценарий ядерного столкновения, который предусматривают аналитики обеих сторон.

Но это только один из вариантов атомной войны. Существует и вариант ограниченного ядерного нападения. Здесь мы разносим первым ударом ядерные силы противника, основные военные объекты, штабы — после чего диктуем условия мира с ножом у глотки. Кстати, в рамках этой концепции лучше вообще не наносить удары по крупным городам – это чтобы противник не чувствовал себя прижатым к стене и понимал, что еще есть, что терять.

Это формально более прогрессивная концепция. Действительно, разоружаем противника и выкручиваем руки. Но проблема в том, что «ядерная триада» не просто ради удовольствия столь многолика. И у России, и у США есть разные носители ядерного оружия. Можно попробовать выбить ракеты, размещенные в шахтах, но что делать с комплексами на автомобильном шасси, колесящим по дорогам в огромном районе развертывания? А с подводными лодками?



К тому же, даже процентов 10 ядерных сил России или США обеспечат противнику неприемлемый ущерб. И РФ, и США накопили арсеналы ядерных боеприпасов, которых заведомо хватит для нанесения очень тяжелого ущерба противнику. Причем даже противоракетная оборона здесь не сильно поможет. Самые совершенные современные системы расчитаны на прикрытие лишь небольшого района и на небольшое время — чтобы высшие лица, принимающие решение, успели эвакуироваться и отдать приказ о встречном ударе.

Основная масса ударного арсенала держится в резерве – не на боевом дежурстве. Но в случае угрозы всё это может быть использовано для несения тепла и света врагу. Чрезвычайного количества тепла и света. Главное, не нужно забывать, что целью войны является рост собственного могущества, а не уничтожение противника любой ценой. Так что доктор Стрейнджлав может спать спокойно.


Снова в Польшу!





На пути гипотетической сухопутной войны встают совершенно иные проблемы. Гражданская война в России, как в Call of Duty, – это, на самом деле, единственный шанс для армии вторжения добиться каких-то внятных целей. Дело в том, что сама по себе идея добраться до противника и повоевать с ним в «обычной» войне – задача, совершенно невыполнимая для РФ и с огромным трудом выполнимая для США.

Для начала отбросим поистине фантастический вариант вторжения России на территорию США. Увы и ах – нам не на чем доехать до Нью-Йорка или Лос-Анджелеса, чтобы их оккупировать. Российский флот не то чтобы слабый, однако в сравнение с американским не идет. Да, у нас есть очень мощные боевые единицы, а подводный флот России без всяких натяжек может быть назван могучим, но вот транспорты для «сирийского экспресса» — флота снабжения нашей группировки в Леванте – пришлось наскребать буквально по сусекам. А для вторжения в США понадобится не только туда доплыть, но и доставлять чудовищный по объему набор грузов. Так что дотянуться до американской территории – при необходимости дотянемся (ракетного оружия у России много и на любой вкус, в том числе неядерного), но руками не потрогаем.

Для американцев ситуация, в сущности, не лучше. Война – это снабжение, снабжение и еще немного снабжения. Чтобы устроить даже ограниченную операцию против России, нужно доставить в приграничные районы невероятное количество расходников, начиная от боеприпасов, медикаментов и топлива и заканчивая самими солдатами. И продолжать поставлять их дальше и дальше. Только топлива одна механизированная дивизия США потребляет под тысячу тонн в сутки. Даже для выполнения сугубо локальной задачи, вроде оккупации Калининграда, придется заранее создать колоссальные запасы предметов снабжения. При этом русские могут действовать с собственных баз, а вот американцам придется везти все через океан. А «собственные базы» в данном случае означают не только доставку грузов, а например, удар тактическими ракетами по местам погрузки и разгрузки – удар, не сходя с места.

Кстати, вероятнее всего, действия России при угрозе такой войны будут направлены в первую очередь на то, чтобы просто изолировать театр боевых действий, сделать так, чтобы американские войска до него в принципе не доехали. Во-первых, это наиболее эффективный способ борьбы. Во-вторых, с США еще предстоит подписывать мир, а вот беречь сателлитов, предоставляющих свою территорию для вторжения, смысла нет. Превратить плацдарм для нападения в выжженную землю, где нет функционирующих портов, аэродромов, вокзалов, мостов и автомобильных дорог – это как раз наиболее адекватная стратегия за Россию. Правда, в видеоигре такая война вряд ли появится – мало интересного в том, чтобы стоять с автоматом Калашникова на Балтийской косе и меланхолично смотреть на далекие сполохи горящих портовых терминалов Гданьска. Благо, дострелить дотуда можно не только «Искандерами» или авиационными ракетами, но и даже наиболее продвинутыми версиями современной реактивной артиллерии.

В бой идут батальонные группы





Ну хорошо, а хотя бы на тактическом-то уровне есть возможность пострелять? Вот тут, как ни странно, ответ положительный. Вообще, российские и американские военные там, где они действуют на одном театре боевых действий (в первую очередь, в Сирии) стараются тщательно следить за тем, чтобы ненароком не начать друг друга убивать. Единственный инцидент, когда это правило было, видимо, нарушено (бой под Хишамом в феврале 2018), был связан с тем, что российскую сторону, как предполагается, представляла вообще не армия как таковая, а иррегулярное добровольческое подразделение, действующее без официальной санкции. К тому же, случайные столкновения на то и случайные, что последствий особых не имеют.

Однако идея локальной операции, в рамках которой одна сторона попытается принудить другую к выполнению своих требований или поставить перед свершившимся фактом, – это нечто, что с низкой вероятностью, но все же может случиться. Кто будет инициатором такого столкновения? США в роли зачинщика вероятнее – просто как сильнейшая сторона, но невозможно исключать и ситуацию разгрома Россией каких-нибудь союзников США с последующим вмешательством американских сил.

Российскую сторону будет представлять, скорее всего, несколько батальонно-тактических групп под единым управлением. Российская БТГр – это боевая группа на базе мотострелкового батальона, усиленная танками, минометами, артиллерией и силами разведки. Такое формирование не назовешь чем-то невиданным на полях сражений, но при должном уровне слаженности БТГр оказались весьма эффективными. В конце концов, начиная с нулевых, БТГр Российской армии благополучно снесли всех противников, какие против них выходили, – другое дело, что это были армии постсоветских стран и арабские боевики на пикапах. Американцы, конечно, на порядки более серьезный противник по любому параметру.



Другое дело, что и для американцев РА – это армия-сюрприз. Наиболее мощным противником, с которым американцы до сих пор имели дело, была армия Ирака Саддама Хусейна. Это наполовину убитое многолетней блокадой войско сложно сравнивать даже с российскими войсками 90-х годов. Полное отсутствие выучки, нехватка снаряжения, включая довольно элементарного, а также жуткий фарш из формирований разного подчинения, раскиданных по всей стране. В общем, иракцы воевали в 2003 году храбро, но бестолково. Российские военные современного образца, безусловно, обучены и оснащены на порядок лучше.

Американская армия значительно богаче, и как следствие, имеет много неприятных козырей в рукаве. Системы связи и управления, оснащение для ночного боя, оснащение беспилотными аппаратами (как разведывательными, так и боевыми) у американцев находятся на более передовом уровне. Правда, что интересно, у российской стороны тоже есть, чем похвастаться. Российские БТГр обладают внушительной огневой мощью: «вес залпа» у нашей группировки легко может оказаться выше, чем у противника. В американской военной прессе, где анализировалась тактика российских батальонных групп, акцент делался именно на смертоносной артиллерии. Еще один фактор, играющий на стороне русских – это очень мощная, многослойная наземная ПВО. По мнению американских авторов, возможна даже ситуация, когда пилотируемые самолеты и вертолеты будут очень мало появляться в небе. Американцы, однако, располагают более самостоятельной и в среднем очень хорошо выученной пехотой, которая может успешно воевать в отрыве от техники.

Вероятно, наиболее естественным шагом для российской стороны, в случае, например, встречного сражения с американцами где-нибудь на Украине или Ближнем Востоке, была бы, как и в случае с глобальной войной, изоляция поля боя, только на более локальном уровне. Американские войска, при их убойных боевых возможностях, чрезвычайно зависимы от бесперебойного снабжения. Так что, опять-таки, целью российской артиллерии может и должна стать тыловая инфраструктура – от топливозаправщиков до инженерной техники и, само собой, мостов, по которым это все едет к полю сражения. Для американцев же логичным было бы желание как раз как можно жестче схватить русских за пояс и навязать контактный бой, в котором сказались бы их преимущества в индивидуальной подготовке и тактической маневренности. Предсказать ход и исход такого противостояния крайне трудно – тем более, что над полем битвы будут порхать политики, хохотать гиенами журналисты, а у обеих сторон наверняка будут еще и многочисленные «оруженосцы» в виде дружественных повстанцев/правительственных сил. А уж неизбежные на войне случайности делают любые предсказания просто неблагодарным делом. Опыт как русских, так и американских военных показывает, что иногда причиной тяжелых потерь становится буквально один летящий дуриком снаряд, а глупости и случайности характерны для любой армии.

Но главные проблемы в определении исхода гипотетической русско-американской битвы лежат совершенно в другой плоскости. Дело даже не в том, что сторонам толком негде повоевать. Это незачем и страшно делать. Ура-патриоты обеих сторон могут изгаляться сколько угодно, а игровые студии – с азартом разрабатывать сценарии, в которых танковые колонны будут прорываться к Ла-Маншу под ударами «Апачей». Проблема в том, что политики прекрасно понимают: сохранений нет, а цена ошибки колоссальна. Реальная война очень часто начинает управлять сама собой. Решения принимаются на лету, в условиях нехватки времени и информации, в состоянии стресса. Очень сильного стресса, когда начинается мировая война, трудно сохранить хладнокровие. Но политики по обе стороны Атлантического океана отлично это понимают. Поэтому в играх сценарии могут быть самыми вычурными, но для всего человечества будет лучше, если они не окажутся реализованы в реальности.

Обсудить