Оглавление

Политизируй это: когда политика улучшает игры, а когда — портит

Почему глупо приходить с цензурой к «Ведьмаку 3» и игнорировать американскую историю, садясь за StarCraft

Как выяснила американская пресса, Дональд Трамп стал президентом не только с помощью русских хакеров, но и благодаря видеоиграм. В конце октября телеканал NBC — один из двух самых популярных в США — опубликовал репортаж о том, что марши ультраправых и неонацистов организуются с помощью геймерского сообщества и чатов в Discord, а поклонники электронных развлечений «начинают вести себя в реальном мире так же, как они делают это в играх». Дескать, игровая культура всегда была расистской и сексистской из-за вседозволенности Интернета. Журналисты также напомнили, что поклонник Гитлера Алекс Джеймс Филдс, который убил женщину во время одного из таких маршей, однажды запер собственную мать в ванной за то, что она запрещала ему играть. То есть, уж точно геймер. Можно смеяться над теориями заговора NBC и называть увлечение Алекса случайным совпадением, но многие пользователи игровых форумов действительно разделяют ультраправую идеологию, и именно им не нравятся статьи о сексизме в Assassin’s Creed Origins.

Могут ли игры высказываться на политические темы и влиять на аудиторию, или они предназначены только для развлечения? Западная пресса — и игровая, и общественно-политическая — уже несколько лет давит на разработчиков, заставляя их прямо доказывать безоговорочную преданность догмам западной идеологии. Отсюда и претензии, например, к тому, что в третьем «Ведьмаке» нет темнокожих персонажей. Российские медиа делают то же самое, только с другого политического фланга. На их счету — упорное продвижение термина «банда GTA» (на радость противникам видеоигр) и байки о том, что Call of Duty: Modern Warfare 2 — игра о ненависти к русским. Потребители же, как правило, мечтают о том, чтобы вся эта политика просто исчезла, и ругают журналистов, которые ищут в играх подтекст и смысл ради сенсационных заголовков. Цены на лутбоксы в Star Wars: Battlefront II геймерам гораздо интереснее, чем имя президента США или России.



Что, если и вправду сосредоточиться только на развлечениях? Реджи Физ-Эме, президент Nintendo of America, говорит прямо: «За политикой — не к нам. Наша задача — делать так, чтобы люди улыбались и получали удовольствие». К сожалению, совсем отгородиться от реального мира не получается даже у Nintendo: западную версию Tomodachi Life критикуют за отсутствие гей-браков, Fire Emblem Fates — за цензуру сцен с девочками в бане, The Legend of Zelda: Breath of the Wild — за невозможность играть за женщину и за «шаблонный сюжет о спасении принцессы». Не помогло даже то, что именно Зельда в этой игре — самый сильный и самоотверженный персонаж, а Линк по сюжету обязан переодеться в девочку.

Да и насколько полезно такое самоограничение? Геймдизайнер Адриан Хмеляж (Painkiller, Bulletstorm, Vanishing of Ethan Carter) делит все игры на три типа: совершенно без политики (Destiny, Super Mario Bros.), с политикой для колорита (Resident Evil, Battlefield) и с четким политическим высказыванием (Metal Gear Solid, BioShock). А теперь подумайте, сюжет в каком из примеров привлекает больше и оценивается выше. Несложно сделать политически стерильную соревновательную онлайн-игру или абстрактный платформер (хотя даже известный инди-хит Braid — грустная история о разработке ядерной бомбы), но как рассказать сколько-нибудь интересную историю, не упомянув при этом ничего из того, что волнует людей в реальности? А можно ли верно оценить такие произведения, не понимая или отказываясь понимать контекст? Ведь отсылки к политике есть в подавляющем большинстве игр, которые нам нравятся.



Ладно, допустим, что о первоисточнике BioShock вы узнали из игровой прессы и прочитали пару романов Айн Рэнд перед прохождением. Но в девяностые мне никто не ткнул пальцем во флаг Конфедеративных Штатов Америки на кораблях Конфедерации Терранов в кампании StarCraft. Проходя ремастер, я вдруг понял, откуда в сюжете вообще все: молодое государство, основанное ссыльными преступниками, гражданская война в нем, карательный флот из метрополии, миссия «Новый Геттисберг», шериф Рейнор, прямо зафиксированное в конституции право народа на восстание. Конечно, это пример «политики для колорита» (хотя велик соблазн провести параллели между зергами и незаконной миграцией, а также плавильным котлом американской нации и планами Зел Нага по смешению рас), но находясь вне культурного контекста, можно упустить очень яркие детали. Просто попробуйте себе представить, могут ли иностранцы полностью понять и оценить мир Metro 2033 или анекдоты у костра в «Сталкере».

Другой пример игры с неочевидным контекстом — Dead Space 2, в центре сюжета которой — Церковь юнитологии. Эта тоталитарная секта, которая едва не привела человечество к гибели, была до мелочей скопирована с саентологии. Обе религии учат, что люди были созданы инопланетянами. Обе выстраивают четкую иерархию последователей с разным уровнем доступа к тайным знаниям и ритуалам, причем для продвижения верующие должны обязательно жертвовать деньги, а отступники часто плохо заканчивают. Обе активно вербуют политиков и знаменитостей — в число открытых саентологов входят, например, Том Круз и Джон Траволта. Совпадение прослеживается даже на уровне описаний ритуалов. Креативный директор Dead Space 2, конечно, политически корректно открестился от атаки на реальную религию, но подчеркнул, что слепое следование догматам веры может привести к печальным последствиям. Еще бы: в числе практик саентологии, согласно ее основателю Рону Хаббарду, входит ритуальное убийство из Кольта 45 калибра с целью высвободить «тэтан» из тела. Саентологию под видом «хабологии» высмеивали в Fallout 2, а в Grand Theft Auto V назвали ее «культом Эпсилон» и дали выполнить несколько миссий за нее. Все ли игроки понимали, на кого работали?



С другой стороны, политика для колорита иногда добавлена настолько топорно, что всерьез воспринимать это невозможно. Самый смешной пример, который приходит в голову, — не из игр, а из книг Роберта Говарда о Конане-варваре. В них есть эпизод, когда злодеи ловят главного героя и казнят его через распятие на кресте. Конана в последний момент спасает Ольгерд Владислав, гетман козаков Запорожки. И все это происходит 12 тысяч лет назад. Чувствуете религиозно-политические бездны смыслов (которые автор, конечно, туда не закладывал)? Примерно так же в игре Valkyria Revolution грузин Гамлет и другие шекспировские персонажи завоевывают Крым, а главой русских ультранационалистов в Call of Duty: Modern Warfare оказывается чеченец по имени Имран Захаев.

Хороший пример игры с четким политическим высказыванием — как ни странно, именно пресловутый «Ведьмак». С одной стороны, претензии к национальному составу персонажей действительно смешны. Дэниел Вавра, креативный директор Kingdom Come: Deliverance, как-то подсчитал, что в исторических источниках о Восточной Европе в 1300-1500 годах упоминаются всего три небелых раба. Неудивительно, что в мире, придуманном Сапковским по мотивам средневековой истории Польши, люди с другим цветом кожи существуют, но это экзотические гости из далекой Зеррикании (как маг Азар Аявед). Впрочем, нормально, что американские журналисты не знают об этом, как и о том, что для «расистской» России поэт Пушкин с африканскими корнями — национальное достояние. Ненормально, что они не видят куда более очевидное: в «Ведьмаке» ярко и эмоционально показаны страдания притесняемых рас — например, краснолюдов, что в этом мире происходят погромы, а умных женщин норовят отправить на костер. Главный герой игры, разумеется, однозначно осуждает эту несправедливость. Все дело в том, что «Ведьмак» метит в болевые точки европейцев, и тот, кто незнаком с историей реальных погромов, просто не понимает, насколько это важно, смело, злободневно и остро. По тем же причинам славянам и евреям странно, почему тема Холокоста и лагерей смерти в Call of Duty: WW2 раскрыта топорно, а эпизодическое участие афроамериканцев в освобождении Европы — очень бережно.

Есть и игры, в которых политика — и вовсе на первом месте. Обычно это инди-зарисовки на злободневные темы. Например, Bury me, my Love борется с антимигрантскими настроениями в Европе и рассказывает об SMS-переписке сирийской пары, в которой муж остался на родине, а жена терпит побои и нищету в болгарском лагере для беженцев. В России, напротив, любят выпускать злободневные военные стратегии вроде неплохой RTS «Сирия: Русская буря». Интереснее и смелее всего, конечно, полноценный геополитический симулятор Realpolitiks от польской студии Jujubee. В ней на экранах загрузки используются образы Трампа, Путина и Меркель, Крым и Донбасс прямо на старте кампании принадлежат России, в ветке изобретений есть «промывка мозгов», шпионы способны уничтожить демократию в США, эффективную экономику можно всерьез построить на экспорте нефти и газа. Буквально все, что вы слышали в аналитических передачах на российском или американском ТВ, в Realpolitiks встроено в игровую механику. А еще в этой игре Польша может стать сверхдержавой, полететь в космос и построить колонию на Луне!
Высокобюджетные блокбастеры тоже не стесняются немного заработать на политике. Недавняя Wolfenstein II: New Colossus построила рекламную кампанию в США на противостоянии Трампу и тем самым маршам ультраправых.



К сожалению, интересный политический подтекст игр и важность его для создания хорошей истории — это одно, а политическая цензура — совсем другое. Именно бездарные нападки прессы и властей, как ни странно, и приводят геймеров в США в лагерь ультраправых, а в России мотивируют слушать антисистемных популистов вроде Навального (который в последнее время еще и стал стримером PUBG). Конечно, телекомпания NBC переоценивает связь поклонников игр с националистами, но в Европе давно существуют пиратские партии (речь именно о том пиратстве, о котором вы подумали), депутаты от которых были избраны в парламенты Германии, Исландии и Чехии. Так что аполитичность молодежи, которая живет в Интернете, сильно преувеличена. Если предложить классный флешмоб формата «давайте пойдем на выборы, чтобы сделать видеоигры снова великими», он может и сработать. Поэтому в один прекрасный момент телевизионные страшилки о геймерах, переделывающих реальный мир под себя, могут неожиданно стать реальностью.

Обсудить