Как Голливуд перестал считать игры ерундой

Сергей Громилин (редакция)

Почему в современных фильмах даже президент США играет на консолях и портативных устройствах

Игры мелькали в кино практически со дня своего появления. За прошедшие 40 с лишним лет они прошли долгий путь — от странного и малопонятного артефакта, который в фильмах показывали на правах экспоната кунсткамеры, до самодостаточного явления массовой культуры — и теперь могут посоревноваться с самим кинематографом как в финансовом, так и в художественном отношении.

Герой Жана Рено, человек старой закалки, попадает в зал японских аркадных автоматов в «Васаби» (2001)

Впервые видеоигра в кино засветилась в антиутопии «Зеленый сойлент» (Soylent Green) в 1973 году: аркада Computer Space, созданная основателем Atari Ноланом Бушнеллом, очевидно, олицетворяла в картине продвинутые технологии будущего (действие фильма происходит в 2022 году). Но для современных людей примитивный ящик с черно-белым экраном имеет к будущему такое же отношение, как наскальная живопись. Особенно забавно сравнить этот образ с тем, как игры будущего показывают на киноэкране сейчас. Например, герой Хоакина Феникса в фильме «Она» играет в нечто, вроде платформера в дополненной реальности, и время от времени препирается с самообучающимся персонажем-матерщинником.

Сегодня даже в многопользовательские игры принято играть в комфорте и уединении собственного дома, но на заре игровой индустрии геймерская культура существовала главным образом в аркадных залах, и тусили там, само собой, не усатые дядьки под сорок, а исключительно дети и подростки. «Ты не слишком стар для видеоигр?» — спрашивал герой Ван Дамма у соперника по файтингу Karate Champ в фильме «Кровавый спорт». Этот эпизод — одна из очень немногих, если вообще не единственная сцена в кино 80-х, когда в кадре за игрой показаны взрослые люди. Киноленты того времени изображали интерактивные развлечения как явление того же порядка, что подростковый слэнг или молодежные субкультуры, то есть как нечто непонятное и совершенно не интересное старшему поколению. Вспомните, насколько чужим и неуместным выглядит персонаж Роберта Патрика в набитом детьми зале аркадных автоматов, когда ищет там Джона Коннора в «Терминаторе 2». Эта же сцена показывает и усредненный портрет геймера: не вполне благополучный и не очень воспитанный подросток. В кино 80-х и 90-х, может быть, и не было прямого осуждения видеоигровой культуры, но геймеров чаще всего изображали интровертами, маргиналами и социопатами. В фильме «Последний звездный боец» (Last Starfighter) инопланетяне посредством видеоигры рекрутировали пилотов боевых кораблей для борьбы с космическим злом, а в «Военных играх» (WarGames) горе-хакер в исполнении звезды молодежного кино 80-х Мэтью Бродерика случайно взломал компьютер Пентагона и решил поиграть в обнаруженную там «игру» с многообещающим названием Global Thermonuclear War, чем чуть не развязал настоящую ядерную войну. Эти сюжеты вполне отражали то, как массовая аудитория воспринимала игры на тот момент. Большинству людей они казались чем-то странным, непонятным и скорее всего опасным.

Кадр из «Последнего звездного бойца»

Еще сильнее тема опасности игр расцвела в кино в 90-е. Как раз тогда разразился скандал с Mortal Kombat: файтинг шокировал обывателей невиданной по тем временам кровавостью и натурализмом. Разного рода поборники нравственности и «защитники» детей раздули в обществе настоящую истерию, призывая запретить и наказать, и тема жестоких игр не сходила со страниц газет и экранов ТВ. Голливуд не смог пройти мимо актуального повода, и в начале-середине 90-х вышла целая череда фильмов про опасные игры. Самым ярким из них был, пожалуй, Brainscan с подросшим исполнителем роли Джона Коннора в «Терминаторе 2» Эдвардом Ферлонгом. Главный герой фильма — асоциальный геймер-домосед — получал по почте странную игру, а запустив ее, оказывался втянут в странные и зловещие события — с контролем сознания, реальными убийствами и расчлененкой. Кино 90-х сильно приукрашивало интерактивные развлечения и вообще компьютерные технологии в сравнении с тем, какими они на тот момент были на самом деле. В реальности в играх была двухмерная графика и убогий звук, но в кино 90-х игры — это VR, крутое 3D, фотореализм и нейроинтерфейсы. Иногда режиссеры транслировали таким образом свои мечты об идеальных играх, но чаще всего причина была банальнее: они попросту не знали, как эти самые игры выглядят.

Временами это приводило к забавным ляпам. Американский дебют Джеки Чана «Разборка в Бронксе» запомнился геймерам сценой, в которой подросток увлеченно играет на Sega Game Gear. Все бы ничего, но в консоль не вставлен картридж, а цифровых версий игр в 1995 году не существовало. В принципе, можно считать этот эпизод пророческим: авторы то ли предвидели цифровую революцию и распространение облачных технологий, то ли прознали, что в будущем появится тьма портативных китайских клонов Mega Drive с вшитыми играми. В фильме «Убийство в Гросс-Пойнте» один персонаж настолько поглощен игрой в Doom, что не замечает реальную перестрелку, которая происходит вокруг него. Проблема в том, что играет он на аркадном автомате. Конечно, в XXI веке умельцы не запускали Doom разве что на пылесосе, но в 90-е он нигде, кроме как на PC, не существовал. В «Ангелах Чарли» есть довольно странный эпизод, где два ребенка вдвоем одновременно играют в Final Fantasy VIII за разных персонажей и на одной консоли, что, конечно же, невозможно. При этом, управляют они, судя по всему, парой монстров, которые в реальной игре — рядовые враги.

Впрочем, смешных моментов, которые сразу задумывались именно юмористическими, в кино тех лет тоже хватает. Это и рекурсивные шутки вроде автомата с игрой Double Dragon в фильме-экранизации Double Dragon, и спрятанные пасхалки наподобие почти незаметного Pac-Man на экране навигационного компьютера в «Троне», и даже мини-экранизация Street Fighter в фильме «Городской охотник»: герой Джеки Чана, ударившись в драке головой об аркадный автомат Street Fighter 2, начинает видеть себя и противника в образах персонажей игры (Джеки Чан, изображающий Чунь Ли,— незабываемое зрелище).

Джеки Чан косплеит Чунь Ли в «Городском охотнике»

В конце 90-х и начале 2000-х в кино пришло поколение сценаристов и режиссеров, которые выросли на видеоиграх, неплохо в них разбирались и не считали их загадочным феноменом из мира детей. В кадре все чаще стали появляться играющие взрослые. В «Повелителе бури» суровые морпехи в свободные минуты режутся в Gears of War, в сериале «Сопрано» главный герой играет с сыном в Mario Kart 64, а в «Карточном домике» геймером оказывается президент США — куда уж взрослее. Но главное — игры в кино теперь осознанно используются как элемент драматургии, который служит для развития сюжета или характеризации персонажа. В «Исчезнувшей» герой Бена Аффлека покупает Call of Duty, что на фоне финансового кризиса в семье возмущает его жену. В одной из самых грустных сцен «Рестлера» персонаж Микки Рурка, постаревший борец, лучшие дни которого давно прошли, играет с соседским ребенком в древнюю игру наподобие Wrestlemania, где герой Рурка — один из персонажей. Причем развлекает это скорее пожилого рестлера, которому игра позволяет ощутить привкус былой славы, чем явно скучающего ребенка. В «Опустевшем городе» потерявший семью в теракте 9/11 герой Адама Сэндлера пытается пытается найти утешение в Shadow of the Colossus.

Впрочем, часто появление игр и консолей в фильмах и сериалах — банальная скрытая реклама: игровые компании пытаются продвигать свою продукцию, так же как это делают производители одежды, автомобилей и так далее. Первым подобным опытом был фильм «Волшебник» (Wizard), который из-за обилия в кадре продукции Nintendo выглядит ее полуторачасовой агиткампанией.

Впрочем, вряд ли известная семейно ориентированной политикой Nintendo обрадовалась, когда в одной из серий «Кошмара на улице Вязов» авторы приравняли перчатку Фредди Крюгера к перчатке-манипулятору Nintendo, Power Glove

Но активнее всех свои товары в фильмах и сериалах рекламирует, конечно, Sony: мы видели первый Playstation в сериале «Друзья», PSP в «Путешествии к центру Земли», контроллеры Move в руках у героини Милы Кунис в комедии «Секс по дружбе», Playstation 3 засветилась в третьей части «Людей в черном», а Playstation 4 — в «Чаппи». Playstation Vita пытались рекламировать в «Карточном домике», но что-то, как говорится, пошло не так. «Какие игры на ней есть?», — крутя в руках консоль, спрашивает президент Андервуд в исполнении Кевина Спейси. «Все», — уверенно отвечает ему собеседник. Любой хоть немного знакомый с игровой индустрией зритель после этого утверждения должен упасть с дивана от смеха. В том же «Карточном домике» есть эпизод, который, наверное, можно считать самым удачным примером продвижения игры посредством фильма. Это сцена, в которой Фрэнк Андервуд играет на iPad в Monument Valley. Засветившись в сериале, скромная инди-игра мгновенно взлетела в чартах мобильных игр, что принесло разработчикам больше миллиона долларов прибыли. При этом, по их словам, создателям сериала они не заплатили ни цента.

Вообще «Карточный домик» может служить яркой иллюстрацией того, как изменилось восприятие игр в массовом сознании и их место в культуре за последние 30 лет. Если в конце прошлого века видеоигры были маргинальной подростковой субкультурой, а взрослый человек с джойстиком в руках выглядел странно, то сегодня это такой же мэйнстрим, как кино или телевидение. Тот факт, что президент США (пусть и вымышленный) — геймер, ни у кого не вызывает вопросов и вовсе не кажется неправдоподобным. И это замечательно.

1 из картинок Открыть оригинал